частная тюрьма что это
Плюсы и минусы частных тюрем
Уполномоченный по защите прав предпринимателей Борис Титов выступил за создание в России частных СИЗО. Эта мера, по мнению омбудсмена, позволит получить «более управляемый процесс, который создает нормальные человеческие условия». Иначе говоря, рынок должен помочь решить проблему плохих бытовых условий и жестокого обращения с заключенными. В своем предложении Титов ссылается на позитивный опыт западных юрисдикций. Желание Титова если не защитить своих подопечных, то хотя бы облегчить их участь кажется вполне естественным. Насколько такие надежды оправданны? О чем в действительности говорит опыт стран, пошедших по пути внедрения частных пенитенциарных учреждений?
Накопился ли за эти 30 лет достаточный опыт, чтобы Россия, страна с немаленьким (хотя и быстро снижающимся) по мировым меркам тюремным населением, начала внедрять эту «бизнес-модель»? Сейчас в местах заключения в России находится свыше полумиллиона человек, или 369 заключенных на 100 000 населения. Это почти в 2 раза меньше, чем 20 лет назад. При этом в российской системе исполнения наказания уже сейчас присутствуют элементы «коммерции» – расследование Transparency International показывает, что система унитарных предприятий ФСИН с многомиллиардным оборотом производит множество товаров и услуг.
Как тюрьма уравнивает женщин и мужчин
Обзор наиболее методически достоверных пенологических исследований на американском материале обнаруживает, что коммерческие тюрьмы ничем особенно не отличаются от казенных. Как оказалось, незначительное снижение стоимости пенитенциарных услуг в частных тюрьмах было обусловлено обстоятельствами, не оказывающими влияния на качество содержания. Частные тюрьмы в среднем чаще располагались в более новых зданиях и, соответственно, реже требовали ремонта. Оказалось, что наличие частной тюрьмы помогает оптимизировать расходы государственной тюрьмы по соседству. Правда, не ясно, в какой мере это результат фискальной дисциплины и в целом более консервативного подхода к финансам, а в какой – конкуренции.
Качество тюремных услуг измерить сложно. Частные тюрьмы часто устанавливают для заключенных высокие цены на различные товары и услуги (вроде телефонных звонков, гигиенических принадлежностей), также жалуются и на питание, которое частники поставляют в тюрьмы.
Уровень насилия в местах заключения, который кажется одним из самых логичных способов понять, насколько хорошо или плохо обстоят дела, оказывается довольно ненадежным показателем. Как у частных учреждений, так и у казенных есть много причин скрывать такие случаи, тем самым искажая статистику.
Криминологи обратились к другому показателю – уровню рецидивизма. Оказалось, что заключенные перемещаются между пенитенциарными учреждениями, осужденный за время отбытия наказания может побывать в нескольких тюрьмах, некоторые из них будут государственными, а некоторые – частными. Причем существует предположение, что эти перемещения не случайны: государственные тюрьмы часто пытаются избавиться от наиболее проблемных заключенных, переводя их в частные заведения. В любом случае, по большинству свидетельств, уровень рецидивизма в частных тюрьмах такой же или незначительно выше, чем в публичных.
Создаст ли рынок «более человеческие и управляемые условия» в российских пенитенциарных учреждениях, как об этом мечтает Борис Титов? Видимо, нет. Мы не имеем однозначных свидетельств того, что это произойдет. Да, коммерческие тюрьмы не такое зло, как их иногда изображают, но и совершенно точно не панацея. Судя по всему, частная тюрьма в значительной степени воспроизводит практики государственной. Это вполне естественно, ведь и в тех же США руководство таких заведений рекрутируется из бывших сотрудников государственных пенитенциарных учреждений – сложно представить, что это как-то по-другому будет происходить в России. Настоящее решение «тюремного вопроса» в нашей стране не имеет простых рецептов. Реальное улучшение условий содержания может произойти только в результате радикального сокращения тюремного населения, гуманизации наказания и ужесточения общественного контроля.
Автор — младший научный сотрудник Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге
Частные тюрьмы: как это работает
Монополия на применение насилия — один из фундаментальных признаков государства. Тем не менее, в последние два десятилетия в мире распространяется практика передачи тюрем в частные руки, потому что, как уверяют апологеты, это выгодно для государственных финансов, а частные корпорации умеют получать максимум при минимальных расходах. Противники указывают на сомнительную легитимность этой практики, и на сопровождающие историю частных тюрем скандалы.
Чем частная тюрьма отличается от государственной
Частной тюрьмой управляет негосударственная организация по договоренности с властями того или иного уровня, в отличие от государственного учреждения, находящегося в ведении специализированного агентства, например, ФСИН России или британской HMPS (Her Majesty’s Prison Service). Заключенные попадают туда по приговору обычного суда, по обычной процедуре и в некоторых странах и ряде штатов США содержатся в соответствии с государственными правилами. Их следует отличать от средневековых частных тюрем, которые были по-настоящему частными — заключенных направляли туда по воле феодала, и они подвергались обращению, которое тот считал подходящим.
В частных тюрьмах присутствуют государственные инспекторы, получающие зарплату из госбюджета и имеющие задачу следить за соблюдением установленных контрактом правил содержания во всех аспектах. В свою очередь, организация, отвечающая за режим, безопасность заключенных и тюрьмы в целом, получает за каждого зека соответствующую плату от государства, подневно или ежемесячно, которая компенсирует расходы тюрьмы и позволяет получить прибыль.
Как заключенные впервые попали в частные руки
Новый этап начался уже в 1980-е годы, после начала т.н. «Войны с наркотиками», объявленной президентом Никсоном еще в 1971 г. и особенно активной в 1980-90-е годы. Число одних только заключенных, получивших срок за ненасильственные преступления в сфере наркотиков, выросло с 50 000 в 1980 г. до 400 000 в 1997 г. В 1984 году начала работу первая частная компания, созданная для управления местами заключения, — Corrections Corporation of America, — когда получила в управление центр для содержания нелегальных иммигрантов в Хьюстоне. В 1986 г. корпорация сама построила новую тюрьму под названием Shelby Training Center для малолетних преступников. Эта же компания первой получила в управление тюрьму строгого режима в 1992 г. — Leavenworth Detention Center.
К декабрю 2000 года в США насчитывалось 153 частные тюрьмы, способные вместить до 119 000 человек. Затем последовал относительный упадок: в 2011 году 85 604 человека содержались в 107 частных тюрьмах. Это лишь 3,7% от общей вместимости американских тюрем, но от общего числа заключенных — уже 9%. В некоторых штатах, например, Аризоне, эта доля доходит до 20%. Сейчас Corrections Corporation of America владеет или управляет 65 местами заключения, где могут содержаться более 80 000 человек. Среди других частных бизнесов, управляющих тюрьмами — Community Education Centers и The GEO Group, имеющая также отделения в Австралии, Великобритании, и ЮАР.
На других континентах
В других странах эта практика стала появляться лишь недавно. Первая частная тюрьма в Великобритании открылась в 1992 г., после того, как британская компания G4S выиграла тендер на управление тюрьмой; в июле 2013 г. тюрьма вернулась под управление государства. На сей момент в Англии и Уэльсе насчитывается 14 частных мест заключения, где могут содержаться 13 500 человек (около 15% тюремного населения), и еще две в Шотландии. Основные операторы в Великобритании — Sodexo Justice services (четыре тюрьмы в управлении), Serco (шесть тюрем), и, наконец, вышеупомянутая G4S — крупнейший в мире частный бизнес в сфере безопасности: доход более 7 млрд фунтов, операции в 125 странах, более 600 000 сотрудников. В 2012 году правительство страны объявило, что намерено передать в частные руки все государственные тюрьмы, что должно дать экономию в 450 млн фунтов за шесть лет.
Те же операторы активны в Австралии. The GEO Group в июне 2012 г. отмечала 20-летие своего тюремного бизнеса в этой стране, где она управляет шестью учреждениями. Serco занимается двумя тюрьмами и еще некоторым количеством центров содержания нелегальных иммигрантов. G4S — семью учреждениями, кроме того, компания имеет ряд контрактов на перевозку заключенных. Тюремное население Австралии несопоставимо с американским, как по абсолютным (29 383 человека против 2,2 млн в США), так и по относительным (130 на 100 000 населения против 716 в США) показателям, по данным на июнь 2012 г. Однако число заключенных в стране в последние десятилетия быстро растет, тюрьмы заполнены на 106%, поэтому увеличивается и число заключенных частных тюрем — на 95% в 1998-2011 гг. Места содержания нарушителей иммиграционного законодательства (в апреле 2013 г. их насчитывалось 8797 человек) полностью управляются частными компаниями.
Создание частных тюрем обсуждается также в Латвии, Германии, Японии, Чехии, России, ЮАР. Весной 2013 г. первый заместитель председателя Совета Федерации Александр Торшин уверял, что не стоит воспринимать частную тюрьму как курорт, «где сауна, девочки и канарейки в клетках». «Частная тюрьма — это вложение, — объяснял сенатор. — Собственник строит, нанимает персонал и работает по госконтракту. На нем ответственность. Не дай бог, будет нарушение контракта, с ним расторгнут соглашение и в гостиницу ее уже не переделаешь. Поэтому по строгости режима частные тюрьмы жестче, чем государственные. И в США, если у осужденного есть возможность увильнуть от частной тюрьмы и попасть в государственную, он старается это сделать».
В Израиле закон, допускавший существование частных тюрем, был одобрен парламентом в 2004 г., и компания AFI Group даже построила здание на 2000 человек. Но тюрьма так и не открылась — в 2009 г. Верховный суд Израиля признал такую практику противоречащей конституции страны. Как объяснил глава суда Дорит Бейнич, «одним из базовых правовых принципов в Израиле является то, что право на использование насилия, и, в частности, право на соблюдение уголовного законодательства путем помещения людей за решетку, является одним из основных полномочий государства. Таким образом, передача права держать людей в заключении в руки частной компании, имеющей целью извлечение прибыли, лишает само заключение изрядной доли легитимности. В результате этой потери легитимности нарушение права заключенного на свободу выходит за пределы нарушения, имманентно присущего заключению как таковому».
Аргументы за и против
Далее, частные тюрьмы вовсе не свободны от недостатков, свойственных традиционным тюрьмам. Возьмем пример британской тюрьма Ashfield, открывшейся в 1999 г., первой частной тюрьма в Британии для несовершеннолетних преступников: в первые же годы там начались волнения, пошли сообщения о некомпетентности управленцев, и в 2003 г. государству пришлось перевести оттуда всех заключенных. Впрочем, после улучшения условий содержания и менеджмента тюрьма осталась частной. Заведение под названием Oakwood, крупнейшая частная тюрьма в Британии, — она открылась в апреле 2012 г. под управлением G4S, и содержит 1600 заключенных — оказалась в центре скандала в начале октября 2013 г., когда BBC сообщила, ссылаясь на доклад инспектората тюрем по результатам неожиданной проверки, что тюрьма управляется из рук вон плохо, в частности, менеджмент оказался совершенно неспособен справиться с проблемой наркотиков — по словам одного из заключенных, «наркотики получить легче, чем мыло».
Но есть и более фундаментальные возражения против концепции как таковой. Помимо юридической двусмысленности, — о ней говорил глава Верховного суда Израиля, — в ней присутствует имманентный конфликт интересов. А именно, между необходимостью извлекать прибыль, что требует строгого отношения к расходам и экономии, с одной стороны, и, с другой, социальной ответственностью, т.е. необходимостью следовать современным принципам государственного наказания — соблюдением прав заключенных, содержанием их в гуманных условиях, стремлением к исправлению преступников, наконец, предотвращению повторных нарушений закона.
Частные тюрьмы: как в США возник миллиардный бизнес на заключенных
С точки зрения белоруса эта практика выглядит достаточно сюрреалистично. В первой половине 1980-х годов успехи президентской администрации Рональда Рейгана в борьбе с наркотиками в США стали столь ошеломляющими, что в тюрьмах начали заканчиваться свободные места. Значительно выросли и бюджетные расходы на пенитенциарную систему. В такой ситуации государство поставило элегантный эксперимент: отдало часть объектов исполнения наказаний в управление частным корпорациям. Опыт, судя по всему, оказался достаточно удачным: возможно, самая необычная отрасль сферы услуг продолжает существовать (и временами даже очень неплохо) и поныне, превратившись в бизнес с миллиардными оборотами. Почему многие считают его современным рабством? В чем пороки этой системы и ее достоинства? Частные тюрьмы по-американски — в обзоре Onliner.
Аренда заключенных
В Соединенных Штатах частной тюремной индустрии в ее нынешнем виде немногим менее четырех десятков лет, но традиции извлечения прибыли из людей, волею судеб и своих проступков оказавшихся за решеткой, в стране давние. В феврале 1865 года незадолго до окончания Гражданской войны Конгресс США принял Тринадцатую поправку к Конституции, фактически запретившую рабство и принудительный труд на территории государства. Текст этого важнейшего документа, в буквальном смысле изменившего судьбу миллионов, содержит небольшую приписку, которую обычно не замечают:
«В Соединенных Штатах или в каком-либо месте, подчиненном их юрисдикции, не должно существовать ни рабство, ни подневольное услужение, кроме тех случаев, когда это является наказанием за преступление, за которое лицо было надлежащим образом осуждено».
То есть рабство (и приравненное к нему «подневольное услужение») запретили, но одновременно фактически узаконили одно исключение. Принудительная эксплуатация человека человеком была возможна, если это являлось наказанием.
Вскоре после введения этой нормы ей, естественно, воспользовались, и произошло это в южных штатах. После отмены там рабства владельцы плантаций лишились доступа к фактически бесплатному труду, бывшему важнейшим элементом местной экономической модели. Определенной заменой обычным рабам стали заключенные, ничем, по сути, от рабов не отличавшиеся. В условиях американского Юга с его своеобразной системой правосудия абсолютное большинство получавших сроки составляли афроамериканцы, так что во многих случаях для собственника ничего не менялось. В 1868 году сначала в Джорджии, а затем и в других штатах региона все большее распространение стала получать практика т. н. «аренды (или лизинга) заключенных». За право использовать их узаконенный Конституцией труд плантаторы платили властям штата определенную, относительно небольшую сумму, а власти, в свою очередь, лишались проблемных активов и к тому же косвенно поддерживали свое сельское хозяйство.
В каком-то смысле прежнее рабство было даже более щадящим форматом эксплуатации для жертв. Раб был частной собственностью своего владельца, и тот, как бы цинично это ни звучало, был заинтересован в максимальном продлении ресурса этой собственности. К выживанию же доставшихся ему в аренду осужденных хозяин какой-нибудь хлопковой плантации в Алабаме относился максимально равнодушно, а потому эксплуатировал их труд с еще большим ожесточением.
Схема была выгодной для всех ее участников, кроме собственно осужденных. Вскоре они вкалывали уже не только на плантациях, но и на угольных шахтах, других относительно крупных предприятиях Юга. Зарождающиеся корпорации тоже почувствовали вкус к такому труду. В Советском Союзе на подобные практики навесили бы какой-нибудь ярлык вроде «звериный оскал капитализма». Между тем и в самом СССР, особенно в 1930-е годы, бесплатный труд заключенных стал важнейшим фактором экономического рывка через индустриализацию, просто в том случае единственным выгодоприобретателем оставалось государство.
Как бы то ни было, к моменту появления в Стране Советов «архипелага ГУЛАГ» аренда заключенных в США и эксплуатация их труда частными лицами уже давно были запрещены. К 1908 году давление общественного мнения (прежде всего в либеральных штатах) оказалось мощнее экономического лобби южан.
Рейганомика должна быть рейганомной
Вновь к передаче осужденных в частные руки в Соединенных Штатах вернулись спустя 76 лет. Впервые о «Войне с наркотиками» заявил еще президент Никсон в 1971 году, но по-настоящему серьезно проблемой занялись при Рейгане и последующих администрациях. Масштабный рост количества арестов, приговоров и сроков заключения за преступления, связанные с оборотом наркотиков, привел к росту нагрузки на государственную пенитенциарную систему и, соответственно, расходов, связанных с ее содержанием. Экономическая же политика администрации Рейгана (то, что потом назвали «рейганомикой») была направлена как раз на максимальное снижение бюджетных расходов и передачу сфер, прежде контролировавшихся государством, в частные руки. Не стала исключением и индустрия исполнения наказаний.
Важно подчеркнуть, своей монополией на применение насилия государство не намерено было делиться. В тюрьмы по-прежнему попадали по приговору суда, однако некоторые из таких объектов было решено передать, сначала в порядке эксперимента, в управление частным компаниям. Первый из таких операторов, Corrections Corporation of America (сейчас CoreCivic), был основан в городе Нэшвилл, штат Теннесси, в январе 1983 года и уже в 1984-м получил контроль над своими первыми объектами: центром содержания несовершеннолетних в родном штате и тюрьмой в Техасе. Любопытны личности трех отцов-основателей CCA и индустрии частных тюрем. В их числе были крупный риелтор, глава Республиканской партии штата Теннесси и, наконец, бывший глава Департамента исполнения наказаний соседнего штата Арканзас. Эти три авторитетных члена общества отвечали соответственно за экономическую составляющую бизнеса, политическое влияние и собственно администрирование пенитенциарных объектов как таковых.
В настоящее время под управлением CoreCivic находятся 65 объектов федерального уровня и уровня штатов, рассчитанных на прием 90 тыс. человек. Под контролем второго крупнейшего игрока рынка GEO Group, возникшего в 1987-м в качестве дочерней компании корпорации, которая занималась охранным бизнесом, — почти сотня различных объектов пенитенциарной системы.
CoreCivic и GEO Group, а также большинство остальных, более мелких операторов — это не какие-нибудь подозрительные частные компании с непрозрачной схемой ведения бизнеса. Это обычные корпорации, акции которых торгуются на Нью-Йоркской фондовой бирже. «Ты просто продаешь эти услуги так же, как продавал бы автомобили, недвижимость или бургеры», — рассказывал один из основателей CoreCivic. Так и есть: с первого взгляда эта отрасль сферы услуг кажется просто слегка экзотической. У обеих корпораций десятки тысяч сотрудников и миллиардные обороты, но, в конце концов, инвесторам (а среди них крупнейшие банки и фонды США) безразлично, как зарабатываются деньги, если все происходит в рамках закона. Как обычно, дьявол кроется в деталях.
Как это работает
Бизнес американских тюремных операторов, в управлении которых находятся, впрочем, не только тюрьмы, но и центры содержания несовершеннолетних или нелегальных мигрантов, строится на получении платы от властей штата или федерального правительства за каждого содержащегося на их объектах заключенного. Плата может быть помесячной или посуточной. С точки зрения государства выгода заключается в том, что частнику платят меньше, чем требовалось бы на содержание осужденного в обычной тюрьме. Считается, что независимый оператор в состоянии максимально эффективно оптимизировать все процессы для достижения собственной выгоды, от чего выиграют все.
Судя по цифрам статистики, это справедливое мнение. Государство действительно платит частному оператору за каждого заключенного в среднем на 15% меньше. Оборот отрасли растет, как растет и прибыль отдельных ее игроков. Однако критики индустрии обращают внимание на то, какой ценой достигаются такие показатели. Оптимизация и экономия приводят к тому, что работники частных тюрем, включая охранников, получают существенно меньшие зарплаты, чем их коллеги, работающие на государство. Следствием этого является большой процент низкоквалифицированного персонала, что напрямую влияет на уровень внешней и внутренней безопасности объектов. В частных тюрьмах выше уровень насилия, больше оборот нелегальной торговли, чаще случаются побеги. Кроме этого, для таких заключенных в большей степени характерен рецидивизм. Если учесть неизбежные государственные расходы на решение всех этих дополнительных проблем, то окажется, что привлечение частных операторов к управлению тюрьмами уже не столь выгодно.
Важное значение имеет и этический вопрос. Насколько уместно в принципе отдавать исполнение наказаний в частные руки, ведь главной задачей пенитенциарной системы (в идеальном мире) является исправление осужденного? С точки зрения эффективного менеджмента крупной корпорации ни условная CoreCivic, ни GEO Group не могут быть заинтересованы в перевоспитании преступника, ведь это будет означать потерю клиентуры, приносящей компании деньги. Наоборот, выгодным в такой ситуации становится как раз повышение риска рецидивных преступлений, увеличение сроков наказаний за них и введение уголовного наказания за неопасные преступления, что добавляет населения тюрьмам и, соответственно, прибыли игрокам рынка. Это ведь бизнес, ничего личного.
С падением в 2010-х числа заключенных в США, индустрию частных тюрем должны были ожидать тяжелые времена. В 2016 году администрация Обамы выпустила постановление о последовательном снижении количества контрактов с частными тюремными компаниями. Однако все эти решения были отменены после победы на очередных президентских выборах Дональда Трампа. Стоимость акций только крупнейших «исправительных корпораций» взлетела на 30—40%. Естественно, отрасль создавалась республиканцами и поддерживает Республиканскую партию, а та платит им взаимностью. Настоящим спасением для частных тюрем в условиях постоянного падения количества заключенных стала война против нелегальных мигрантов, объявленная Трампом. Большинство центров по содержанию нелегалов принадлежит независимым операторам, получающим деньги от федерального правительства. Однако вместе с ними они получают и негативный пиар, связанный с постоянными скандалами вокруг условий содержания мигрантов. Некоторые инвестбанки на таком отрицательном фоне были вынуждены прекратить свое сотрудничество с частными тюрьмами.
У такого бизнеса сформировался довольно токсичный имидж, но это пока не мешает частным тюремным операторам приносить деньги своим акционерам. Не стоит сгущать краски и преувеличивать их влияние, в том числе лоббистское. В настоящее время лишь около 10% всех заключенных в США содержатся в объектах, которыми управляют негосударственные компании. Из 50 штатов всего в 23 разрешен подобный вид бизнеса, и даже эта цифра имеет тенденцию к сокращению. Но все же Америка слишком разная, а уровень автономности решений у отдельных штатов по-прежнему велик. Очевидно, что такой бизнес еще очень долго будет процветать, по крайней мере на Юге страны.
Частные тюрьмы по всей стране. От нас скрывают страшную правду
Ленинградская область богата лесами, реками и озёрами. Сюда бегут уставшие от городской суеты жители Петербурга, застраивая приглянувшиеся уголки уютными дачными домиками. Но нашлось здесь место и для небольшой подпольной тюрьмы с крематорием.
Мигрант, рыскавший по коттеджному посёлку «Новый Петербург», наткнулся на непримечательный с виду заброшенный дачный дом. Полез внутрь, и увиденное там так потрясло его, что он сообщил о своей находке в СМИ.
Под заброшенным коттеджем находился бетонный бункер с тюремными камерами. Рядом с ним расположился гараж, в котором нашли бетонную плиту, опускавшуюся с помощью гидравлического устройства.
Фото: скриншот Youtube-канала 47news
Этот ход вёл в подземные казематы: несколько тюремных камер с двухъярусными кроватями. Здесь же размещался и охранный пункт – на месте нашлись разъёмы для компьютеров и для камер видеонаблюдения. В камерах стояли встроенные унитазы и рукомойники, а стальные двери закрывались на замки, как в знаменитых Крестах.
Фото: скриншот Youtube-канала 47news
Шокирующие находки на этом не закончились: в бане, расположенной у дома, находилась печка, в которую легко помещалось тело человека.
Громкое убийство бизнесмена
Из списка владельцев участка лишь двое заинтересовали силовиков. Первый – мужчина по фамилии Эскобар. Примечательно, что с рождения он носил более распространённую фамилию, но в 2010-м решил сменить её на другую, видимо, в память о колумбийском наркобароне Пабло Эскобаре. У Эскобара из Ленинградской области разухабистое криминальное прошлое: в 2001 году он проходил по делу о похищении человека, в 2003 году попался на разбое, а затем получил три года условно за вымогательство.
Ещё один бывший владелец – экс-начальник оперчасти Следственного изолятора №4, ушедший на пенсию в 2004 году и скончавшийся в сентябре 2018-го. При ком именно были возведены подземные казематы, пока выясняют следователи.
Сейчас участком владеет неназванный петербуржец. На допросах, ставших для него рутиной, он утверждал, что право собственности на него оформили после того, как о такой необычной услуге его попросил приятель. Того, в свою очередь, об этом попросил его знакомый. Номинальный владелец настаивает, что ни разу не бывал в своих владениях и уж точно не в курсе, что внутри здания оборудована тюрьма.
А ведь дом с тюрьмой уже попадал в криминальные сводки. Он фигурировал в уголовном деле об убийстве бизнесмена Бадри Шенгелии. Он был известен в середине «лихих» 1990-х и якобы считался помощником сибирского криминального авторитета по кличке Колесо.
Шенгелия проходил свидетелем по двум громким делам – следователя Михаила Максименко и главы Тамбовской ОПГ Владимира Барсукова. Однако сотрудничество с правоохранительными органами не прошло бесследно – в 2018 году в Ленобласти неизвестные расстреляли «Мерседес» Бадри Шенгелии. Одна из пуль попала в голову предпринимателю, после чего он скоропостижно скончался. Но при чём здесь подземная тюрьма? Всё просто: когда следователи искали машину, из которой расстреляли Бадри Шенгелию, они прочесали все окрестные посёлки и «Новый Петербург» с домом, где только в 2021-м обнаружили темницу, не обошли стороной.
Сколько стоит построить тюрьму
Царьград решил выяснить, насколько это дорогое удовольствие – построить бункер с мини-тюрьмой. С этим вопросом мы обратились к человеку, разбирающемуся в подземных убежищах – к директору строительной компании «Реал Эстейт» Станиславу Зенину.
Цокольный этаж высотой 2 метра с толщиной стен до метра будет стоить примерно 6 миллионов рублей, если в черновом варианте. То есть основание, плита, колонны, ригеля и прочее. Инженерные сети – ещё до миллиона рублей, наружное утепление, гидроизоляция, водоотведение – 300-500 тысяч рублей. Плюс минимальная отделка и атрибутика тюрьмы – ещё где-то 500-600 тысяч,
Если округлить, то примерно выходит 8 миллионов рублей. Но это не считая стоимость самого участка, который продавался от 1,5 до 2,2 миллиона рублей, а также строительство непосредственно дома над ним.
Видно, что строилось в несколько этапов. Если строить с нуля, то это четыре-шесть месяцев,
Одна ли тюрьма?
Чтобы выяснить, зачем и кому могла понадобиться подпольная тюрьма, Царьград обратился за комментарием к эксперту-криминалисту. Как заявил экс-начальник криминальной милиции и адвокат Евгений Харламов, эта подпольная темница, скорее всего, не единственная в России.
Я думаю, таких тюрем, в кавычках, не мало. Просто мы мало об этом знаем,
– отметил Харламов. Он также напомнил историю рязанского, или «скопинского маньяка», несколько лет державшего двух пленниц в подвале, который он в одиночку выкопал на своём участке.
Это мрачное предположение имеет косвенное подтверждение. Согласно официальной статистике, только за девять месяцев 2020 года в России пропало 7970 человек. В течение года местоположение 5,2 тысячи из них установить так и не удалось. Однако некоторые эксперты полагают, что пропавших может быть куда больше. Координатор поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт» Олег Леонов называл цифру, в разы превышающую официальную: 120 тысяч человек в год. При этом отмечалось, что 80% взрослых и 90% пропавших детей находят в течение первых месяцев. Но остальные так и остаются без вести пропавшими.
А теперь откапывайте!
В Следственном комитете заявили, что «следов пребывания людей» в доме-тюрьме не обнаружено. Впрочем, поднятая в СМИ шумиха не прошла даром: входы в подпольные казематы засыпали уже спустя час после публикации первой новости.
Не исключено, что тюрьму придётся снова открывать. Таинственным бункером заинтересовался глава СК России Александр Бастрыкин. Председатель ведомства поручил доложить ему о тайном бункере и призвал подчинённых активизировать работу по поиску убийц Шенгелии.